Оффшор как путь развития Латвии: смелая фантазия или близкое будущее?

Rietumu                   Rietumu

Уже через пару месяцев вступят в силу изменения в латвийском законодательстве, предусматривающие максимально благоприятный режим для международных холдингов. На фоне позитивных ожиданий появляются пессимистические мнения ряда «экспертов» – то о перспективах трансформации Латвии в «новый Кипр», то по поводу стабильности новой налоговой политики. Но верно другое: у Латвии появится достойный шанс привлечь к себе тысячи инвесторов – как это сделали уже Кипр, Мальта, Люксембург и другие соседи по Европе.   

Татьяна Лютинская, руководитель Отдела международного налогового и корпоративного планирования латвийской юридической компании Prime Consulting   Вступающие в силу с 1 января поправки в законе «О подоходном налоге с предприятий» предусматривают введение благоприятного налогового режима для международных холдингов. Благодаря этому у Латвии, за которой еще с начала 90-х закрепился статус регионального банковского центра всего постсоветского пространства, появились все шансы сделать еще один рывок в развитии экспорта финансовых услуг.  

«Бонусом» к измененному законодательству стало и ратифицированное, наконец, недавно соглашение об избежании двойного налогообложения с Россией – самым значимым экономическим партнером Латвии в СНГ: в начале октября президент Путин подписал принятый Госдумой закон. Это соглашение предусматривает пониженные или нулевые ставки налога, удерживаемого при выплате из России в Латвию дивидендов, процентов, роялти, платежей за осуществление международных перевозок. Прописана возможность зачесть в России налог, уже уплаченный в Латвии, а также ряд других льгот.  

Защита от взысканий и лекарство от коррупции  

В качестве цели реформы налогового законодательства Минфин Латвии изначально открыто декларировал привлечение в страну иностранного бизнеса для создания международных холдингов, управленческих и финансовых центров, центров владения интеллектуальной собственностью. И значимость принятых изменений здесь  действительно неоспорима.   Как известно, холдинговая компания создается с целью систематизации владения активами и становится промежуточным звеном между физическим лицом (или компанией из безналоговой юрисдикции) и всеми операционными компаниями структуры. Она может не только владеть долями компаний структуры и получать от них дивиденды, но также финансировать их и получать процентный доход, владеть интеллектуальной собственностью и получать роялти за передачу прав ее использования. Помимо налоговой оптимизации для операционных компаний и конечного собственника, холдинговая структура дает ряд других преимуществ, в том числе: упорядочивание владения активами, оптимизация финансовых потоков и возможность привлечения внешних инвестиций на более благоприятных условиях, а также обеспечение защиты всей структуры от требований и взысканий кредиторов физического лица.  

В таких странах как, например, Россия и Украина, где традиции защиты собственности откровенно хромают, фискальная нагрузка очень высока, а индексы коррумпированности зашкаливают, иностранные и местные бизнесмены предпочитают владеть активами не напрямую, а регистрировать их на зарубежные компании. За общими цифрами иностранных инвестиций в России скрываются деньги российского же происхождения, что наглядно демонстрирует структура иностранных инвесторов: 80% прямых и 70% портфельных инвестиций приходят в Россию из оффшоров.  

Дремучие скептики против «латвийского нового курса»  

Благоприятный для холдингов налоговый режим в классическом виде должен предполагать отсутствие налогообложения для дивидендов и доходов от продажи капитала, а также отсутствие налогов  у источника при выплате из страны инвестиционных доходов: дивидендов, процентов, роялти. Плюс сеть соглашений об избежании двойного налогообложения. Именно такую концепцию реализовали Кипр, Мальта, Нидерланды и Люксембург. Теперь к ним присоединяется и Латвия.

Привлечение в страну иностранного капитала, а затем иностранного бизнеса для размещения холдинговых, финансовых и других операционных центров было целью латвийских законодателей и в 2010 году при либерализации иммиграционного законодательства, и сейчас – при изменениях в законодательстве налоговом. Политика эта однозначно логична, конструктивна и последовательна. Кстати, президент Латвии Андрис Берзиньш на днях в интервью прессе открыто заявил, что «наш фокус – это Люксембург, Сингапур, Швейцария».  

На этом фоне искренне удивляет негативный настрой критиков такого курса – от глубокого скепсиса к потенциалу Латвии как международного финансового центра до сомнений в стабильности нового налогового режима. Кажутся странными также страхи отдельных представителей местного населения по поводу превращения родины в «грязный оффшор». Но больше всего непонятна «смелость» некоторых иностранных «экспертов», которые не стесняются высказываться по поводу сомнительности перспектив Латвии на рынках международного капитала, не обладая должной компетенцией в данном вопросе.  

«Стирка» капиталов – это уже не актуально  

Каждому, кто мало-мальски знаком с предметом, очевидно, что оффшор – отнюдь не синоним «стирки» незаконно нажитых капиталов, абсолютной тайны собственности, полного отсутствия налогов, финансовой отчетности и государственного регулирования.  

Да, где-то далеко есть острова Кука и Коста-Рика, включенные в черный список Организации экономического сотрудничества и развития, территории, которым международные организации грозят лишением международной помощи, а банки США останавливают платежи. Но есть Нидерланды с огромным транзитным центром Роттердамом, которые с 2005 года являются крупнейшим покупателем российских товаров, оставив далеко позади таких важнейших торговых партнеров России как Китай, Германия и Италия. Есть и Люксембург – страна-основатель Евросоюза.  

На том же Кипре кодированные банковские счета и отсутствие налогов для иностранного бизнеса – история давно ушедших дней. На Британских Виргинских островах сегодня даже в рамках неправительственного расследования грамотный адвокат в течение двух недель может добиться получения информации о бенефициарном владельце компании, нарушившей закон. И давно уже ни в одной стране мира невозможно учредить компанию или открыть счет в банке, не предоставив сведений о бенефициарном владельце.   Так что современный оффшор – это в подавляющем большинстве случаев вовсе не приют для преступных капиталов, а юрисдикция, которую капитал или бизнес выбирает для дислокации и развития – по причине налоговых и регулятивных льгот и других преимуществ. И не только.  

Холдинги как путь развития экономики

Упомянутые Нидерланды и Люксембург на протяжении десятилетий являются крупнейшими инвесторами в мире. По статистике МВФ, через Нидерланды сегодня проходит 18% мирового объема прямых инвестиций (1-е место в мире), через Люксембург – 9% (3-е место после США, у которых  17%). У 60% стран мира в списке пяти ключевых источников иностранных прямых инвестиций фигурируют Нидерланды, у 25% — Люксембург. Для России Нидерланды по этому показателю занимают второе место с 16%, Люксембург – третье с 11%.   Мощь финансового сектора непосредственно отражается на благосостоянии страны.

А возьмем Мальту, крупного прямого инвестора для многих европейских стран, включая Великобританию и Испанию, а также страны Северной Африки. Крохотный островов с населением в 450 тысяч человек, экономика которого построена на финансовом секторе и обслуживании иностранного капитала, имеет уровень благосостояния, близкий к среднему по ЕС.  

Наконец, Кипр – основной «финансист» для России, Беларуси, Армении, Украины, Сербии и Молдавии. В России по размеру накопленных иностранных инвестиций Кипр – лидер безусловный и многолетний, на него приходится 21% из более чем 300 млрд. долларов финансовых вливаний (15% входящих инвестиций и 25% исходящих). Россия для Кипра – якорный бизнес, связи у него с ней теснее, чем с соседней Грецией.

Латвия – это не Кипр, это еще лучше!  

В ответ на скепсис типа «Латвии не стать Кипром никогда» отметим, что собственно Кипром Латвии быть и не надо – у нее при всей схожести холдингового законодательства налицо другие преимущества.   На Кипре ежегодно регистрируется 20 тысяч новых компаний, десять лет назад в коммерческом регистре их было всего 100 тысяч, сейчас – больше 260. Большая часть – это иностранный бизнес. При этом реальный сектор экономики острова достаточно слаб, что создало понятные угрозы на фоне греческого кризиса. Конечно, сценарий, при котором к 40 000 активных латвийских компаний в следующем году добавится еще 20 000, представляется маловероятным. Но, господа, позвольте Латвии с чего-то начать.   Тем более, что у Латвии имеется собственное «обаяние». По сравнению со странами старой Европы наши плюсы – простота регистрации и администрирования, а также невысокая стоимость обслуживания и при этом персональный подход. По сравнению же с Кипром и Мальтой перечень сильных сторон, особенно тех, которые привлекают бизнес из постсоветского пространства, еще значительнее. Это прежде всего стабильность, надежность и конфиденциальность латвийской банковской системы (к слову, 9 октября агентство Moody's в очередной раз понизило кредитные рейтинги трех крупнейших кипрских банков: Hellenic Bank до уровня B3, что на шесть ступеней ниже порога «высокого риска», Bank of Cyprus и Cyprus Popular Bank – до Caa1, что на семь ступеней ниже порога, с негативным прогнозом).  

Немалую роль играет и репутация страны. Из-за своего недавнего прошлого, с которым они уже расстались,  Кипр и Мальта до сих пор пребывают в «черных списках» низконалоговых стран в России, Казахстане, Узбекистане. А кредитные рейтинги Кипра находятся в зоне высокого риска и имеют негативный прогноз. Наконец, преимущество Латвии – финансовый сервис на русском языке и ментальная близость с жителями стран СНГ. Еще один плюс по сравнению с Мальтой – наличие соглашений об избежании двойного налогообложения со всеми основными постсоветскими странами (у Мальты – только с Грузией).  

Последний удар в лагерь скептиков

В завершение хотелось бы обратить внимание на несколько фактов. Еще до того, как в Латвии начало действовать благоприятное холдинговое законодательство, многие международные группы компаний уже выбрали ее в качестве месторасположения своих сервисных и операционных центров, в том числе финансовых, ИТ, бэк-офисных и экспортно-импортных подразделений.   Самая большая латвийская компания с оборотом более 1 млрд. евро – это «дочка» российского химического гиганта УРАЛХИМ, открытая в 2009 году для обеспечения экспорта из России в страны ЕС, Америки и Африки. Открытая именно здесь по причине удобства латвийских портов и складов, близости к России, транспортного сообщения и русскоговорящей среды. В топе-500 латвийских предприятий присутствуют и десятки других подобных российских компаний. Здесь стоит обратить внимание, что налоговая реформа снижает налоговую нагрузку и для операционной деятельности. Международные торговые и сервисные компании также смогут теперь выплачивать дивиденды и проценты по полученному финансированию и роялти без потерь. 

Реальных преимуществ в Латвии немало. И есть все основания полагать, что отличные законодательные инициативы будут поддержаны госчиновниками и на практике.


25 Октября 2012 14:58
Источник: Rietumu

Читайте также:





Архив новостей