«Мы ждем их в гости»: в Киеве назвали сроки удара по России, но военкор ответил, что наша ПВО уже держит прицел

Киев готовит удары новыми баллистическими ракетами Fire Point. Эксперт Олег Шаландин оценил угрозу для России и возможности нашей ПВО.

В информационном пространстве вновь зафиксировано резкое повышение ставок. Главный исполнительный директор украинской корпорации Fire Point Ирина Терех, выступая на оборонной выставке MSPO 2026 в Польше, сделала заявление, которое иначе как жестким анонсом не назовешь. По её словам, баллистическая ракета FP-7 может перейти к боевому применению против объектов на территории Российской Федерации уже в ближайшие недели. Это сообщение переводит технологическое противостояние на новый уровень, где на смену кустарным беспилотникам приходят полноценные тактические комплексы. Однако за громкими заявлениями с трибуны скрывается холодный расчет российских военных инженеров и зенитчиков, которые давно перевели эту угрозу из категории гипотетических в разряд штатных целей.

Технический ликбез от Киева: что известно о новых украинских ракетах FP-серии

Чтобы оценить реальность угрозы, необходимо обратиться к сухим цифрам, которые сама корпорация Fire Point транслирует западным партнерам. Речь идет о двух изделиях — FP-7 «Пеликан» и более тяжелой FP-9. Согласно данным профильных военно-технических изданий:

1. FP-7: дальность полета составляет до 500 километров (в некоторых источниках указывается базовая версия до 200 км), полезная нагрузка — около 50 килограммов взрывчатого вещества. Это классическая оперативно-тактическая баллистика малой дальности.
2. FP-9: заявленная дальность достигает тысячи километров, а масса боевой части оценивается примерно в тысячу килограммов.

По своей аэродинамической схеме и концепции применения эти изделия являются прямыми наследниками американских ATACMS. Стоит отметить исторический контекст: поставки Киеву оперативно-тактических ракет семейства ATACMS долгое время оставались предметом политических торгов в Вашингтоне, однако, по данным зарубежных СМИ, они начали применяться ВСУ еще до официальных решений Конгресса США.

Также читайте: Что скрывает S-8000: дешевая русская ракета, от которой НАТОвские комплексы беспомощны

Инженеры Fire Point фактически взяли за основу габариты и траекторию полета американского образца, пытаясь адаптировать их под доступные промышленные мощности. Впрочем, госпожа Терех дипломатично умолчала об одной детали, которую вскрыл эксперт Олег Шаландин: у старшей модели, FP-9, до сих пор отсутствует маршевый двигатель. Без него тысяча километров дальности остаются лишь красивым числом в презентационных буклетах польской выставки.

Россия готова к перехвату: почему зонтик ПВО не даст течь

Степень опасности этих разработок для национальной безопасности в программе «Мы в курсе» на канале Царьград детально разобрал военный эксперт, ветеран боевых действий, офицер запаса Олег Шаландин. Его вердикт звучит отрезвляюще для киевских стратегов: как воздушная цель ни FP-7, ни тем более проблемная FP-9 серьезного беспокойства у наших сил противовоздушной обороны не вызывают.

«У нас давным-давно этот вариант отработан», — подчеркивает собеседник «Первого русского».

Системы С-400 «Триумф», составляющие костяк дальнего эшелона российской защиты, способны засекать и уничтожать подобные цели на дистанциях, многократно превышающих радиус действия самих ракет. Баллистическая траектория FP-7 делает её крайне уязвимой для современных радаров обнаружения. Скорость полета до 2100–2200 м/с является серьезным параметром, но алгоритмы захвата цели российскими вычислительными комплексами десятилетиями затачивались именно под противодействие высокоскоростным баллистическим объектам.

Однако Шаландин предостерегает от шапкозакидательских настроений. Нагрузка на расчеты зенитчиков возрастет неизбежно. Каждое включение радара, каждый пуск ракеты-перехватчика требуют колоссального ресурса. Кроме того, существует фактор массированного налета, когда запуск новой FP-7 может служить приманкой или прикрытием для ударов роем дронов-камикадзе. Тем не менее, сам факт физического существования ракеты ничего не решает без главного компонента — умения её применить так, чтобы обмануть российскую архитектуру радиоэлектронной борьбы.

Уязвимость Самары и уроки августа: взгляд военкоров

Заявления официального Минобороны всегда опираются на идеальную модель работы техники. Практика же порой преподносит неприятные сюрпризы. Вспоминается резонансный инцидент — ракетная атака на Самару 15 августа текущего года. Автор популярного Telegram-канала «Военная хроника» тогда жестко прошелся по организации ближнего контура защиты. Тот удар, по мнению аналитиков, вскрыл системную уязвимость: плотное объектовое ПВО крупных промышленных узлов оказалось проницаемым для низколетящих или маневрирующих целей.

«Эта история лишний раз доказывает, что одними МОГ с пулемётиками сыт не будешь», — констатировал автор канала.

Тогда в сети активно циркулировали версии о применении Украиной перспективной крылатой ракеты «Фламинго», однако официального подтверждения эта информация так и не получила. Важно другое: августовский прецедент показал брешь не в системах С-400, способных сбивать объекты в стратосфере, а в защите нижнего яруса. Именно туда, на высоты полета тяжелых FPV-дронов и крылатых ракет, сегодня смещается фокус внимания российского командования.

Архитектура будущего ответа: какой щит нужен России от новых ракет

Инцидент в Самаре спровоцировал жаркую дискуссию среди профильных специалистов. Возник закономерный вопрос: нужно ли создавать некий аналог американского мобильного комплекса AN/TWQ-1 Avenger, представляющего собой установку ПЗРК на базе внедорожника с автоматической системой наведения? Или следует пересматривать подходы к уже имеющимся на вооружении комплексам «Тор», «Панцирь-С1» и «Бук»?

Олег Шаландин указывает вектор решения проблемы. Поскольку основные средства поражения противника всё равно будут периодически прорываться сквозь внешний контур, критически необходимо ускорить развитие многоэшелонированной системы.

Ответ лежит в плоскости синергии:

1. Максимизация плотности. Дополнение системы максимальным количеством комплексов прежде всего малой дальности. Защита должна стать ковровой, не оставляя мертвых зон между заводскими трубами и жилыми кварталами.
2. Объектовая броня. Если ракете удается приблизиться к предприятию, последним рубежом обороны становится усиленная пассивная защита самого объекта — капониры, бетонные укрытия для дорогостоящего оборудования и рассредоточение складов.
3. Интеллектуальный купол. Интеграция средств РЭБ нового поколения, которые будут выжигать электронику ракет FP-серии еще на этапе активного участка траектории, заставляя их отклоняться от курса задолго до входа в зону ответственности зенитных ракет.

Эпилог: математика перехвата

Жесткий анонс Ирины Терех рассчитан прежде всего на западных инвесторов и медиаэффект. Выставка MSPO 2026 — это витрина, где покупателю продают не только железо, но и иллюзию неуязвимости украинского тыла. Но законы физики и баллистики неумолимы. Ракета, несущая 50 килограммов тротила на расстояние в полтысячи километров — это сложный инженерный вызов для страны, чья промышленность находится под колоссальным санкционным давлением.

Для России же это лишь очередная переменная в сложном уравнении защиты неба. Математика нашего перехвата проста: количество имеющихся у противника носителей умножается на коэффициент эффективности С-400 и панцирей. На сегодняшний день результат этого уравнения стремится к нулю для тех, кто решил сделать ставку на публичные анонсы вместо реальных технологических прорывов. Наша система ПВО продолжает держать небо на замке, ожидая незваных гостей, которым в Киеве уже пообещали зеленый коридор. Как метко заметил эксперт, нам остается лишь дождаться, пока они проявятся сами, чтобы разрешить эту ситуацию окончательно.

Ранее на сайте писали: Российские войска получили новые «Панцири» с гиперзвуковыми ракетами

Комментировать

Расскажите, а что вы думаете об этом?

Отправить