Эффект домино против русских ракет: враг бьёт по химическому тылу России

Сначала это выглядело как череда отдельных «прилётов». Воронеж. Потом Тольятти. Потом Омск. Три завода одной отрасли, расположенные в разных частях страны, — «Тольяттикаучук» в Самарской области, «Омский каучук» в Омской, «Воронежсинтезкаучук» в Воронеже. Совпадение? Полковник запаса, автор книг об СВО «Клаузевиц и пустота» Андрей Пинчук отвечает без обиняков: нет. Это скоординированная кампания киевской хунты.

«Удары по Тольятти, удары по Омску, удары по Воронежу — это взаимоувязанные элементы скоординированной кампании противника, которая пытается вызвать то, что называется в военном деле каскадным эффектом, когда кризисы в разных точках формируют один стратегический кризис. И эти удары направлены именно на кризис в сфере стратегической химии», — объясняет Пинчук.

Почему химия — это не «просто завод»

Процессы создания сложных химических продуктов в таких производствах, как в Воронеже, Тольятти и Омске, замкнуты на непрерывные циклы. Остановка процесса, который длится сутками, десятками суток, а в некоторых случаях неделями и месяцами, означает, что всё производство на этот цикл останавливается. Это не «сгорел цех — построим новый». Это разрыв цепи, которая кормит целые отрасли.

Противник, по словам Пинчука, заявляет — и эксперт не берётся это опровергать или подтверждать, что таким образом наносятся удары по твердотопливным составляющим для «Искандеров», по специализированной химии для авиаотрасли и так далее. То есть бьют по ракетостроению.

Искусственный интеллект в роли наводчика

Столь сложную операцию, считает Пинчук, могли планировать иностранные спецслужбы с использованием систем ИИ:

«Я думаю, что мы наблюдаем прямой результат работы, во-первых, иностранных спецслужб, аналитических центров и, во-вторых, работы искусственного интеллекта, в первую очередь того же Palantir, по анализу сложных систем, выявлению в них уязвимых частей и нанесению соответствующих ударов».

Вот это и есть война нового типа. Не «фронт» и «тыл». А анализ системы, поиск узких мест и точечные удары по ним. Повторные, ещё более мощные удары по одним и тем же заводам заставляют предположить: противник решил уничтожить заводы российской химической промышленности, чтобы нарушить промышленные цепочки, от которых зависит российское ракетостроение.

«Уйдём за Урал, как в 1941-м»? Не получится

В годы Великой Отечественной проблему сохранения промышленности решали масштабно. Летом и осенью 1941 года на восток вывезли около 2600 предприятий, в том числе более полутора тысяч крупных. Станки, оборудование и рабочих отправляли эшелонами на Урал, в Сибирь, Поволжье и Среднюю Азию. Производство восстанавливали буквально с нуля, иногда в недостроенных цехах. Но главное было достигнуто: значительная часть промышленности оказалась в недосягаемости для наступавшего противника.

Сегодня этот номер не пройдёт. Дальнобойные беспилотники уже способны достигать регионов, которые во время Великой Отечественной считались глубоким тылом. Расстояние по-прежнему имеет значение: чем дальше цель, тем сложнее регулярно наносить удары по ней. Но прежней гарантии безопасности оно не даёт. К тому же современный химический комплекс нельзя просто погрузить в железнодорожные вагоны и собрать на новом месте. Он связан логистикой с источниками снабжения, транспортом и сетью смежных производств.

Что можно сделать — и почему это не панацея

Самый очевидный ответ — усиливать ПВО. И это необходимо. Но даже самая совершенная оборона не даёт гарантии, что каждый беспилотник будет уничтожен. Тем более что защищать надо уже не только заводы, но и электростанции, жилые дома и проходящие мимо поезда. И всё это — на огромной территории.

Можно размещать особо важные производства под землёй. Но попробуйте представить подземный химический комбинат со всеми его трубопроводами, железнодорожными подъездами, электростанциями и поставщиками. Спрятать часть оборудования возможно. Спрятать целую промышленную отрасль — совсем другое дело. Да и сколько это будет стоить?

Можно рассредоточивать производства, создавать резервные мощности, делать оборудование более универсальным. Современная автоматизация и модульные технологии открывают здесь новые возможности. Правда, далеко не всякий завод удастся разделить на небольшие предприятия — тем более завод сложной химии.

Есть и совершенно иной ответ: не позволять противнику наносить удары. Вместо бесконечного строительства оборонительных рубежей нужно добиться решительной победы, лишив противника возможности продолжать атаки. Однако на пятый год СВО рассуждения об этом уже не вызывают энтузиазма.

«Меньше лозунгов и больше дела»

Пинчук обращает внимание и на другую проблему — сообщения об уничтожении вражеских производств и складов боеприпасов далеко не всегда означают, что угроза реально устранена:

«У нас всевозможные аналитики рассказывали, что Fire Point уничтожен. Были ли это ракеты Fire Point, или это английские Storm Shadow, или одно и то же — другой вопрос. Главный вопрос в том, что сообщения о том, что уничтожены производства и центры хранения, как вы видите, мягко говоря, поспешны».

И вывод, который бьёт по самому больному:

«Военные процессы требуют упорной, систематической работы, концентрации усилий спецслужб, военных органов и аналитиков, а не просто отчитался — и вроде как уже всё само по себе произошло. Меньше лозунгов и больше дела, я бы так это назвал. Пора уже понять, что ни долгосрочный режим войны, ни какие-то отложенные эффекты сами по себе проблемы не решают».

Дальнобойные дроны и ракеты никуда не исчезнут — они будут только развиваться. Можно вычислить и уничтожить запасы беспилотников, разрушить завод, где они делаются. Но нельзя откатить прогресс назад и заставить человечество забыть, как создавать сравнительно дешёвые ударные аппараты, способные незаметно преодолевать огромные расстояния. Завтра они могут появиться у других, а послезавтра — у тех, кого сегодня вообще не считают противником.

Можно перенести завод за Урал. Можно зарыть его под землю, окружить ПВО. Но не эвакуировать всю Россию — вместе с городами, дорогами, электростанциями и проходящими мимо поездами.

Вот главный вопрос: готовы ли мы учиться жить и выживать в мире, где уязвима любая территория? Или продолжим отчитываться о «сбитых дронах», пока химический тыл горит — и надеяться, что само рассосётся?
Читайте также: Зеленский внезапно согласился не бить по НПЗ, но выставил три новых условия

Комментировать

Расскажите, а что вы думаете об этом?

Отправить