Ультраконсервативная модель России

Ультраконсервативная модель России Ультраконсервативная модель России
В Краснодарском крае наглядно воплощена политическая модель, при которой государство в лице региональной власти отвечает за все — от конкретных инвестиционных проектов до абстрактного «духовного здоровья жителей». Краснодарский край опровергает многие штампы, касающиеся региональной политики. Как выясняется, бизнес совершенно не настаивает на том, чтобы в том регионе, где он работает, была демократия. Инвестиционная привлекательность регионов определяется совершенно другими факторами. Приход крупных инвесторов из других районов и даже из-за границы практически не отражается на региональном политическом климате, при этом размывание экономической замкнутости регионов может и не способствовать либерализации местных политических режимов. С виду политический облик края за последние пять-шесть лет изменился довольно сильно. В частности, краснодарские власти уже не демонстрируют той скандальной ксенофобии, каковой отличался бывший губернатор Николай Кондратенко. Однако основы регионального политического режима, некоторые из которых заложил еще Кондратенко, сохранились и укрепились. Речь идет уже не об отдельном экстравагантном губернаторе, а о законченной модели, которая оказывает влияние в том числе и на федеральную политику. Заработай денег… «Нынешней краевой власти идеология неинтересна. Нынешняя власть по-настоящему интересуется только зарабатыванием денег», — говорит чиновник из администрации Краснодарского края. В этих словах звучит одобрение. «Идеологом» считается бывший губернатор края Николай Кондратенко, который прославился борьбой с «сионистами» и стремлением во что бы то ни стало сохранить колхозы. Говоря о зарабатывании денег как главном занятии администрации, собеседник «Эксперта» указывает на большой прогресс в этом направлении. Не подумайте дурного. Высшие чиновники краевой администрации — люди, конечно, небедные. ЗАО «Агрокомплекс», аффилированное с губернатором Александром Ткачевым (г-н Ткачев до ухода в политику возглавлял компанию, и сегодня его близкие родственники входят в совет директоров «Агрокомплекса»), — одно из самых процветающих предприятий в крае. Но собеседник из краевой администрации говорит не об этом. Бюджет Краснодарского края в 2000 году (тогда Ткачев пришел к власти) равнялся 13 млрд рублей. В 2005−м он составлял более 50 млрд, а в этом году ожидается едва ли не 70 млрд. Край дотационен, почти пятая часть прошлогоднего бюджета пришла из центра, но даже с учетом этого рост впечатляет. Приблизительно за тот же срок в Краснодарский край пришло инвестиций на 14 млрд евро. Среди самых заметных инвестпроектов — отверточное производство немецкой сельхозтехники Claas. Завод стоимостью 20 млн евро, пущенный в прошлом году, рассчитан на выпуск тысячи комбайнов в год (правда, пока выпускает около трехсот). Швейцарская Nestle построила в городе Тимашевске Краснодарского края завод по производству растворимого кофе. Стоимость проекта — 120 млн долларов. В Краснодаре тимашевский кофе непатриотично поругивают за низкое качество, но все-таки пьют. После выхода завода на проектную мощность этот же кофе будет пить вся остальная Россия. Сюда надо добавить и инвестиции в переработку сельхозпродукции, в транспорт, в черноморские курорты, расположенные на территории края. Все это — в большой степени заслуга администрации края. Инвесторов власти заманивают очень активно. Краснодарские чиновники готовят инвестиционные проекты буквально «под ключ», сопровождая затем их реализацию, на международных форумах инвесторов кормят борщом и поют им казацкие песни. Недоброжелатели морщатся, считая подобный стиль провинциальным. Однако это работает. В самом Краснодаре много новых дорогих иномарок. Много и дешевых — поблизости Новороссийск, куда везут подержанные машины из-за границы и где находится один из крупнейших в России авторынков. В последние годы краевой центр начал страдать от «пробок», которые уже можно сравнить со столичными. Узкие улицы города все хуже справляются с растущим трафиком, а дорожным строительством здесь всерьез начали заниматься совсем недавно. Растут цены на недвижимость, как и потребность в новых офисных площадях. И власти обсуждают идею реконструкции исторического центра Краснодара. Реконструкция замышляется в столичном стиле: выселение, снос, новая застройка, продажа. Интеллигенция и жители центральных районов, естественно, крайне недовольны этой перспективой, и в таком виде планы реконструкции властям реализовать едва ли удастся. Однако сама по себе ситуация (притом что исторический центр Краснодара было бы очень жаль потерять) — еще один штрих в картину очевидного процветания региона. …и спи спокойно Бурный экономический рост сопровождается глубоким политическим застоем. В крае нет даже намека на политическую борьбу. Центр власти один — Александр Ткачев и его ближайшее окружение. «Все решения в крае принимает очень узкий круг лиц — губернатор и ряд его заместителей, а остальные — технические исполнители», — считает Михаил Савва, один из ведущих краснодарских политологов. «Единая Россия» практически срослась с краевой администрацией. Офис Аграрной партии расположен в здании департамента сельского хозяйства все той же администрации. Про одного из лидеров региональной организации «Родины» рассказывают, что роль партийного функционера он совмещает со штатной должностью в администрации края. Коммунисты, некогда пользовавшиеся поддержкой со стороны краснодарских властей, без нее сильно сдали. Сейчас их хватает только на то, чтобы в пику губернатору раздавать на митинге по случаю открытия восстановленного памятника Екатерине II листовки, осуждающие императрицу (среди ее прегрешений упомянуты разгон Запорожской Сечи и казнь Емельяна Пугачева). Немногочисленные неправительственные организации, которые можно заподозрить в критическом отношении к власти, ютятся в крошечных офисах. Деятельность этих структур почти незаметна, а многие их представители, соглашаясь на интервью, просят не упоминать их имен. Краевой бизнес всем доволен. По результатам исследования деловой среды в 13 российских регионах, проведенного «Деловой Россией» этим летом, Краснодарский край занял первое место. Оценивались, в частности, уровень доверия к региональным властям и условия для ведения бизнеса. Один из предпринимателей, отрекомендованный «Эксперту» критиками губернатора Ткачева как человек со здравым и независимым взглядом на происходящее в крае, отметил как повод для недовольства, что краевые власти слишком мало внимания уделяют животноводству. После чего попросил не называть его имени в печати. Подавляющее большинство региональных газет существуют за счет средств из бюджета. Они заключают «договоры об информационном обслуживании» с краевой администрацией (такая практика принята и во многих других российских регионах). Это означает, что все газетные материалы о деятельности администрации визируются в самой же администрации. Естественно, о губернаторе и краевых чиновниках газеты пишут только в превосходных степенях. Что-то подобное происходит и с региональными телекомпаниями. В Краснодаре любят пересказывать новостное сообщение одной из них: «Владимир Путин прибыл в Сочи. Губернатор Краснодарского края Александр Ткачев, несмотря на плотный рабочий график, нашел время встретиться с президентом». Александр Ткачев Местное самоуправление полностью подчинено администрации. За последние несколько лет Александр Ткачев добился избрания своих ставленников на должности мэров крупнейших городов края: Краснодара, Новороссийска, Сочи. Отправить в отставку прежних градоначальников губернатору помогли хорошие отношения с прокуратурой, которая очень вовремя предъявляла компрометирующие материалы против мэров. Своих постов лишились несколько десятков глав муниципалитетов поменьше. Для отставки большинства из них достаточно одного слова губернатора. «Фактически местное самоуправление включено в систему краевой государственной власти», — говорит Михаил Савва. Публичная риторика краевых властей отличается нарочитым консерватизмом. «Губернатор заботится о духовном здоровье жителей края», — подобные фразы в официальных речах никого в регионе не удивляют. Чиновники стараются подчеркивать свою «русскость» и «православность». Кубанское казачье войско пользуется покровительством властей, в частности получает деньги из бюджета на свои программы. Атаман кубанских казаков Владимир Громов — в его приемной висит портрет сербского военного преступника Ратко Младича — возглавляет департамент в краевой администрации (правда, Александр Ткачев понизил его в должности: при Кондратенко атаман был вице-губернатором). Такую систему можно называть авторитарной. Однако краевая власть пользуется очевидной популярностью. В сельских районах рейтинг Ткачева достигает 70%, в городах он ниже, но тоже высок. Элита консолидирована, а немногочисленные недовольные не могут сформировать серьезную оппозицию. Политическая система выглядит монолитом, который ничто и никто не может поколебать. Что ж, в каком-то смысле это тоже может стать идеалом для инвестора. Слишком много различий Краснодарский край распадается на две зоны, неравные и по размеру, и по экономическому потенциалу. Первая — приморская полоса с ее туристической индустрией и мощными портами вроде Новороссийска. К ней тяготеет и административный центр края, Краснодар. Вторая — внутренние степные сельскохозяйственные районы. Хотя в регионе несколько крупных городов, а численность населения Краснодара приближается к 800 тысячам человек, показатель урбанизации невысок — 53%. География края уникальна для России. И дело тут не только в море и теплом климате. Несколько крупных городов, неоднородность экономического пространства, казалось бы, создавали все условия для расцвета многополярности в региональной политике. Краснодарскому краю, по логике вещей, явно не грозило характерное для множества российских регионов положение, когда системообразующим для политической системы становится конфликт между губернатором и мэром административного центра. Здесь, скорее, могло бы стать актуальным динамичное взаимодействие фракций элиты, связанных с разными отраслями экономики и разными территориями. Однако для реализации такого сценария развития краю не хватило внутренней интегрированности. «До революции причерноморская и степная части нынешней территории края входили в разные административные единицы: Черноморскую губернию и Кубанскую область, — говорит Александр Ждановский, декан факультета управления и психологии Кубанского госуниверситета. — Типы их хозяйств и состав населения были разными. В частности, в Черноморской губернии не могли селиться казаки. В советское время это административное разделение отчасти сохранялось — Сочи был городом союзного подчинения. Сейчас у Сочи отдельная строка в федеральном бюджете, и это тоже способствует его обособлению от края». Уровень жизни в Краснодарском крае в советские времена был выше, чем на большей части остальной территории России. Однако и тогда различия между двумя зонами были велики. Одно дело — колхозники, пусть и живущие в кирпичных домах с крупными приусадебными участками. Другое — жители Сочи, обслуживающие туристическую индустрию, или моряки из Новороссийска. После распада СССР различия только усилились. Крах советской экономики больно ударил по сельскому хозяйству, а приморская полоса в целом сохранила свои экономические позиции, ведь туристический бизнес никуда не исчез, разве только в нем увеличилась теневая составляющая. Что касается транспортной отрасли, то портам, обеспечивающим ключевые для России экспортные потоки (нефть, металлы), мало что грозило. На экономические различия накладывались и политические. Приморская полоса Краснодарского края отличалась и отличается более либеральными взглядами. На президентских выборах в 1996 году здесь победил Борис Ельцин, в то время как в сельских районах выиграл Геннадий Зюганов. Поскольку в экономическом плане причерноморская полоса могла бы обойтись и без сельских депрессивных районов, руководителей Сочи, Новороссийска, Туапсе краевой политический расклад интересовал лишь постольку, поскольку у них могла возникнуть необходимость защищать свои экономические позиции от поползновений со стороны региональной власти. Но самим бороться за эту власть им было не нужно. Получить ее означало взвалить на себя ответственность за село, находившееся в плачевном состоянии. Власть на уровне края, в сущности, была отдана в руки той элитной группировки, которая была связана с сельскими районами и сельскохозяйственным производством, что вошло в резонанс с давней и прочной традицией политического консерватизма в Краснодарском крае. На этой почве и вырос краснодарский политический режим. Консерватизм по-кубански В Краснодарском крае как будто не заметили (или не захотели заметить) исторического перелома, связанного с распадом Советского Союза. Александр Ткачев может в интервью хвалить своих предшественников, поставив через запятую имена Николая Кондратенко, избранного губернатором в 1996 году, и Сергея Медунова, первого секретаря краснодарского крайкома КПСС в 1973−1982 годах. Это как если бы Юрий Лужков в официальных речах вспоминал Виктора Гришина, главу московского горкома в 1967−1985 годах, а Валентина Матвиенко — Григория Романова, руководившего Ленинградом с 1970−го по 1983 год. Еще в советскую эпоху Краснодарский край возглавляли чиновники, связанные с консервативным крылом в партийном руководстве. Тот же Медунов был личным другом Брежнева и потерял власть в рамках крупной андроповской чистки (глава краснодарского крайкома был обвинен в коррупции — в частности, через территорию края за границу незаконно поставлялась черная икра в упаковках из-под селедки). Одним из его преемников был Иван Полозков, в 1990 году возглавивший компартию РСФСР и тогда выступавший в качестве едва ли не самого жесткого оппонента Бориса Ельцина. Позже традицию продолжил Николай Егоров. С 1992−го по 1994 год он был главой администрации Краснодарского края, затем был назначен федеральным министром по национальной политике, а позже, в 1995−1996 годах, возглавлял президентскую администрацию и в этой должности играл не последнюю роль в бюрократической группировке, сложившейся вокруг шефа службы безопасности президента Александра Коржакова. Николай Кондратенко в этом ряду не был исключением. Его партийная карьера началась еще при Медунове. К августу 1991 года он был председателем краснодарского краевого совета и недвусмысленно заявил о своей позиции во время путча, создав в крае некий комитет — аналог ГКЧП. Поражение путчистов стоило Кондратенко должности. «Депутаты послушно сняли с должности Кондратенко и так же послушно избрали председателем меня», — вспоминает Александр Ждановский, который был главой крайсовета. Потеряв должность, Кондратенко сохранил шансы на продолжение политической карьеры. Следующие пять лет стали для Краснодарского края временем жесткого кризиса, от которого пострадали в первую очередь сельскохозяйственные районы. Только урожай зерна с 1990−го по 1996 год снизился более чем в три раза. Часто сменявшие друг друга губернаторы — Василий Дьяконов, Николай Егоров, Евгений Харитонов — не могли ничего изменить к лучшему. Неудивительно, что на губернаторских выборах 1996 года жители края поддержали харизматика и популиста Кондратенко. Впрочем, в крае до сих пор ходят слухи, что свою роль в этой победе сыграла не только популярность Кондратенко, но и поддержка, оказанная ему Москвой. Главным соперником «батьки Кондрата» был Николай Егоров, который, лишившись должности главы администрации президента после падения коржаковского клана, хотел вернуться в губернаторы. Но эти планы Егорова не нравились его московскому оппоненту Анатолию Чубайсу. Чубайс понимал, что сохранять за разгромленной группировкой Коржакова плацдарм в виде Краснодарского края с его пятимиллионным населением и стратегическими портами опасно. Говорят, летом 1996 года накануне губернаторских выборов «батьку» пригласили в администрацию президента, где его принял Чубайс. Итогом встречи стало соглашение, которое предполагало негласную поддержку Кондратенко на выборах со стороны Кремля в обмен на его обещание не слишком активно поддерживать КПРФ. Кстати, если такое обещание действительно было дано, краснодарский губернатор его сдержал. Он не делал большой тайны из своей идейной близости к коммунистам, но у себя в крае опирался не столько на компартию, сколько на движение «Отечество», которое сам для себя и создал. Творец краснодарской политики На пике своей политической карьеры, с 1996−го по 2000 год, Кондратенко был одновременно знаменем российской левонационалистической оппозиции и символом губернаторской вольницы. Он был известен и как один из самых «отвязанных» красно-коричневых идеологов, и как глава региона, открыто пренебрегающий федеральными законами. Много шума в свое время наделало его решение ввести квоты на вывоз из края сельхозпродукции — краснодарский губернатор пытался таким способом сдержать рост цен на продовольствие. «Батька Кондрат» считал доставшийся ему регион в первую очередь аграрным. И вся его экономическая политика строилась вокруг села, причем была предельно идеологизированной. Его стремление сохранить колхозы (губернатор отчаянно протестовал против частной собственности на землю, причем эти протесты разделяли избиратели из сельских районов края) вкупе с постоянными попытками управлять экономикой административными методами делало экономику края все более закрытой и, по сути, загоняло ее в тень. Так, в крае было известно, что взыскать какой-либо долг с колхоза невозможно: суды просто отказывались принимать соответствующие иски. Другой сферой, где столь же ярко проявилась «кубанская самобытность», была национальная политика. Здесь наиболее заметными стали антисемитские высказывания губернатора, однако суть политики заключалась не в них. Дело было не только в том, что Кондратенко не любит евреев, армян или турок-месхетинцев. Просто «всекубанский батька» с его архаичной политической философией воспринимал людей в первую очередь как представителей неких этнических общностей. Соответственно, эти общности и становились объектом национальной политики. Николай Кондратенко (батька Кондрат) заложил основы ультраконсервативной модели управления регионом Удивительная по своей абсурдности ситуация с турками-месхетинцами (пятимиллионный край так и не сумел интегрировать 15 тысяч турок, и в итоге власти добились их выезда в США — первый случай массовой этнически мотивированной эмиграции из нашей страны со времен еврейской эмиграции советской эпохи) объясняется во многом как раз тем, что краевая администрация рассматривала их как некую цельную общину, а не как отдельных людей, более или менее удачно встроенных в окружающее социальное пространство. Такой взгляд в конечном счете провоцировал и замкнутость турок. Отсюда же и довольно наивное представление политической элиты края, что «развитие национальных культур», то есть всевозможные самодеятельные народные песни и пляски, — лучшая гарантия межнационального мира. «Вложения государственных средств в усиление национальной самобытности почему-то до сих пор считается способом профилактики конфликтов, — говорит Михаил Савва. — Так, до настоящего времени в крае ежегодно принимаются целевые программы развития национальных культур». У Николая Кондратенко было неплохо развито политическое чутье. Он ушел со своей должности, отказавшись от участия в губернаторских выборах 2000 года, на пике популярности. Похоже, здесь сыграло роль ясное понимание того факта, что он со своей репутацией вряд ли впишется в картину новой путинской России. Но хотя с уходом «батьки» самые скандальные черты его политического режима сошли на нет, фундаментальные качества «кубанского порядка», заложенные Кондратенко, унаследовал его преемник Александр Ткачев. Во-первых, непрозрачность значительной части экономики края и ее зависимость от государства сама по себе провоцировала власти если не на реставрацию социализма (опыт Кондратенко показал, что это невозможно), то на установление более или менее жесткой версии государственного капитализма. При «батьке» сложилась ситуация, когда администрация края управляла экономикой «в ручном режиме», и такое положение сулило чиновникам слишком много выгод, чтобы от него отказываться. Политической модели, когда регион выступает в качестве большого колхоза, председателю которого есть дело до каждого колоска и каждого поросенка, Краснодарский край обязан именно «батьке Кондрату». Во-вторых, огромный рейтинг Кондратенко сделал политический режим в крае однополярным. У губернатора практически не было оппозиции. Мэры крупных городов — например, глава Краснодара Валерий Самойленко — вели себя независимо по отношению к краевой администрации, но не пытались покушаться на власть в крае. Это сильно облегчило Ткачеву задачу выстраивания собственной системы власти, ведь действовать ему приходилось в благоприятных условиях, без конкурентов. Тихий преемник Новороссийск — крупнейший оставшийся у России порт на Черном море Политическая карьера Александра Ткачева, главы компании «Агрокомплекс», началась в 1994 году, когда он стал депутатом краевого заксобрания. Год спустя тридцатипятилетний Ткачев выиграл выборы в Госдуму по Тихорецкому одномандатному округу. Эта победа обеспечила ему большую известность в крае, поскольку его соперником был сам Кондратенко. Уверенный в своей непобедимости «батька» почти не вел предвыборной кампании, и энергичный Ткачев сумел его переиграть. Ткачев не сразу стал союзником Кондратенко. На губернаторских выборах 1996 года он выставлял свою кандидатуру и снял ее в пользу Николая Егорова. Но в дальнейшем он старался поддерживать благожелательный нейтралитет в отношениях с губернатором. По всей видимости, именно благодаря этому «батька», уходя со своего поста, объявил Ткачева преемником. В итоге на выборах 2000 года тот оказался единственным фаворитом и выиграл, набрав более 80% голосов. Вскоре после победы он сделал «Кондрата» представителем края в Совете Федерации. В крае Ткачева считают едва ли не полной противоположностью Кондратенко. «Ткачев — жесткий прагматик, причем этот прагматизм подчас граничит с цинизмом, — сказал “Эксперту” один из представителей регионального политического истеблишмента. — А для Кондратенко большое значение имели соображения идеологического порядка». «Консерватизм администрации Ткачева — во многом результат “электорального капкана”. Ткачев стал губернатором как наследник Кондратенко и, даже осуществляя радикально другую стратегию, обязан был соответствовать настроениям избирателей, — считает Михаил Савва. — Отмена всенародных выборов главы края ликвидировала “электоральный капкан”, и уже более двух лет Ткачев не демонстрирует никакой националистической и антимигрантской риторики». Политика властей края действительно сильно изменилась. Администрация Ткачева, в отличие от «батькиной», дружественно относится к частному бизнесу, старательно привлекает в край инвестиции. При Ткачеве было снято табу на банкротство колхозов, что позволило несколько оздоровить аграрный сектор. Правда, краевые власти, передавая земли обанкротившихся колхозов фермерам, пытались поперек всех законов повесить на фермеров колхозные долги, но безуспешно, и такая практика была свернута. В то же время политика краевых властей направлена не столько на создание институциональных условий для развития бизнеса, сколько на выстраивание системы неформальных договоренностей с конкретными инвесторами. «Бизнес работает в условиях сильного административного давления, — говорит Александр Ждановский. — В частности, краевые власти проводят очень жесткую фискальную политику. Они ищут любые каналы увеличения налоговых поступлений — в рамках закона, но очень жестко. С точки зрения наполнения бюджета это оказался результативный метод». Что касается собственно политической сферы, то Александр Ткачев отказался от многих внешних элементов наследия Кондратенко. Например, от левой идеологии: накануне губернаторских выборов 2004 года он вышел из КПРФ и вступил в «Единую Россию». В последнее время он также избегает националистической и антимигрантской риторики. Зато Ткачев последовательно укреплял и укрепляет собственную власть, сделав свою администрацию единственным заметным центром в краевой политике, — а это вполне укладывается в логику действий его предшественника. Ткачев поддерживает краснодарские традиции еще и в плане ориентации на консервативные группировки в федеральной политике. Он близок к бывшему генпрокурору Владимиру Устинову, выходцу с Кубани. Несколько лет назад на Дне города Кореновска в Краснодарском крае (в этом городе начиналась прокурорская карьера Устинова) генпрокурор и губернатор даже вместе окрестили нескольких новорожденных. Здесь трудно удержаться от ассоциации с Коржаковым и Егоровым и не подивиться устойчивости фундаментальных свойств региональной политической модели. Туапсе постепенно превращается в крупный нефтеналивной порт Именно в этом смысле уместно говорить о том, что краснодарская политическая модель оказывает влияние и на федеральную политику. В крае, если угодно, получает географическую локализацию современный российский ультраконсерватизм, точнее, та идеология, которую принято связывать с «силовой» бюрократической группировкой. С этой точки зрения идущие уже год-полтора разговоры, что краснодарский губернатор может стать преемником Владимира Путина, не столь уж бессмысленны, пускай их отвергли почти все собеседники «Эксперта» в Краснодаре. Ведь Ткачев — не просто властный и прагматичный губернатор большого и богатого региона, он еще и наглядный пример успеха довольно жесткой версии госкапитализма, снабженной националистической идеологической «подкладкой». Стройную картину нарушает только одно «но». Краснодарский край с его климатом, географическим положением, инфраструктурой настолько привлекательный объект для инвестиций, что, может быть, его экономические успехи объясняются не государственным капитализмом, а умением российского бизнеса адаптироваться к любым начальникам? И Александр Ткачев смотрится эффективным управленцем лишь на фоне своего сомнительно вменяемого предшественника? А популярность его объясняется тем, что жителям пока особо не с кем сравнивать? Пожалуй, эксперимент по построению госкапитализма в отдельно взятом крае стоит счесть успешным, но не вполне чистым.

10 Октября 2006 12:55
Источник: expert.ru




Архив новостей